Маяк

помощь бездомным в Новосибирске

«Год на улице и свет в «Маяке»

У меня есть паспорт, прописка, долевая собственность на квартиру тоже есть (однокомнатную, правда, но ничего). Но меня отчим в квартиру не пускает, мы с ним в ссоре. И даже, когда мама была живая, он тоже не пускал.

Работа у меня была официальная в судоходной инспекции (прим. Обское управление Государственного речного надзора), все нормально. А потом стала неофициальная: я тут недалеко (прим. на ул. Нижегородской) в такси работал. Но попался с правами — прав лишили, пришлось уволиться. Хотя я профессиональный водитель, между прочим, у меня третья категория: легковая, грузовик и автобус. Но к этому еще вернемся.

Потом, кстати, права мне отдали. Думал: куда пойти теперь? Пойду, как все — временно водителем в такси поработаю. И работа стала неофициальная: я тут недалеко в такси работал. С 2011-ого года работал сначала в «Гранд авто» на Бугринской роще (года четыре примерно), потом перешел в другой таксопарк тут недалеко, кажется, пятый. Пока работал водителем такси, то тоже снимал жилье. Но в основном в хостелах жил.

А потом как-то не мог на работу выйти (улыбается). И деньги, чтобы оплачивать жилье, закончились. И вот, в общем, зашел я в подъезд (с дуру в трехэтажку) на пл. Калинина. И там один нехороший человек, как потом оказалось нехороший, поднимается и спрашивает: «Что делаешь?». Говорю так и так (с дуру, конечно, сказал ему), что негде переночевать.

— О, ну так давай мы тебя в социальную гостиницу отвезем, там помоешься, все дела, познакомишься с кем-нибудь? — предложил он.

Я ответил, что нафиг мне ваша гостиница не нужна. И сам думаю: до утра посижу тут и пойду на работу. Пешком. С пл. Калинина сюда (прим. то есть до автопарка на Нижегородской, расстояние составляет примерно 9 км). Дошел бы, ничего страшного, все нормально было бы. А я с дуру согласился. Уже знакомый мужчина утром спускается и спрашивает: «Поедешь, не поедешь? Я тебе такси даже вызову. Социальная гостиница все-таки, покушаешь, все дела, помоешься, поспишь». Я и согласился.

Приехали мы значит в эту «гостиницу» (ул. Короленко, 134). А это оказался рабочий дом. Они туда собирают как бы бездомных, наверное. Хотя у меня паспорт есть, телефон-смартфон был (для работы в такси нужен), права были. Сейчас будет такая антиреклама этому, даже не знаю, как мягко выразиться, этому месту — не буду нецензурно выражаться. Зашел я туда,

посмотрел: тараканы какие-то, калеки какие-то на двухъярусных кроватях валяются. Я думаю: я лучше отсюда пойду.

Мне говорят: «Нет-нет, куда ты пойдешь?». И дверь закрыли. С этого времени меня там держали насильно. Представляете? Насильно держали. А это, между прочим, даже уголовная статья (прим. УК РФ Статья 127. Незаконное лишение свободы).

В конце концов меня там продержали, но на работу никуда не водили — это самое главное. Хотя может у них просто такой период был, что работники/дворники не нужны. И естественно документы (паспорт, телефон) — у меня отобрали. Только права оставили.

Две недели меня держали в этом одноэтажном, большом, кирпичном доме. У меня, конечно, на этой почве крыша поехала слегка (прим. ухудшилось ментальное здоровье). Кошмары снились по ночам. Один раз утром проснулся, а мне ерунда какая-то снилась, мол, я плохо вижу, все двоится. Открываю глаза, а это не сон, всё взаправду: в глазах двоится. И это теперь навсегда. Я уже и в больнице с этой болезнью лежал, в неврологии.

Станислав, 48 лет.

У доктора медицинских наук по неврологии спрашиваю: «А что можно с этим сделать?».

Она отвечает: «Ничего, делай инвалидность».

Только я это дело как-то запустил, хотя инвалидность-то даёт финансовое преимущество. Мог бы пенсию, конечно, получать.

И вот выписали меня из больницы. Зрения нет. Паспорта нет. Телефона нет. Ничего нет. Мамы не стало ещё до этого (давно). Сёстрам я не нужен: ни старшей (живет в Белокурихе), ни тем более младшей. Я к ним хорошо отношусь, а они меня считают не таким перспективным что ли с их точки зрения, хотя родные сёстры-то.

И вот болтался я болтался, болтался-болтался. Денег нет, документов нет — паспорт сделать не на что. А сёстры помочь не могут. Долго так болтался без паспорта. Понимаете, у меня такая дилемма была: для того, чтобы сделать паспорт — нужны деньги; чтобы заработать деньги — нужно найти работу; чтобы найти работу — нужен паспорт. А у меня ещё вдобавок к тому, что в глазах двоится, то постоянно кружится голова, не то, чтобы сильно, но все равно кружится. Да и питания нормального не было, это сейчас я в «Маяке» хорошо ем, а раньше не было такой возможности.

И вот посмотрите сами: грузчиком я пойти не могу, а там можно было бы без паспорта, но я физически не осилю эту работу. Да и вестибулярный аппарат у меня не очень хорошо работает. То есть, например, если я возьму

что-нибудь тяжелое на складе, то могу разбить. Поэтому так и болтался по городу.

Один раз тоже сижу, как бы в таком неприглядном виде, то есть, мне надо по-хорошему помыться, постираться, побриться, одежду как-то обновить. А не на что просто. Поэтому естественно меня могут взять только каким-нибудь грузчиком поработать. И мы снова возвращаемся к тому, что не могу я работать грузчиком. Для нормальной работы нужен паспорт и опрятный внешний вид, которого у меня на тот момент не было. И что делать в этой ситуации? Не знаю.

Прошёл примерно год, как я так гуляю-брожу по городу. Сестры от меня отвернулись, отчиму я не нужен. Хотя я имею полное право жить в квартире, в которой прописан. Но навязываться я ему не хочу. Не хочет он со мной жить, ну и ладно, не надо.

И вот на улице я оброс, толком ни мылся, ни стирался. Как-то сидел возле сбербанка на Кирова. Грустил, конечно. И тут Александр подходит, я думаю, что он сразу понял — «мой клиент», то есть человек, которому нужно помочь.

Подсел ко мне, спрашивает, что да как. Я так нехотя немного отвечаю, но разговорились все-таки. Вижу, что человек вроде хороший, добрый.

Говорит: «Есть тут ночной приют, бесплатный, давай приходи, звони». Дал визитку даже.

Отвечаю: «Не, я не пойду, у меня уже был такой опыт в этих рабочих домах. Я знаю, что это такое».

Тогда Александр говорит: «Нет-нет, там все бесплатно, все хорошо. Всё нормально, в общем, не переживай».

Но я все равно твердо решил, что не пойду. Боялся идти, конечно.

Я к тому моменту уже паспорт как-то сделал. А как же я его сделал… Ах, точно! Мамина подруга помогла. Так вот паспорт я уже сделал, паспорт у меня уже был.

И Александру я не поверил, не бывает так, что все бесплатно: бесплатно переночевать, бесплатно тебя накормят. Он, конечно, понял мою позицию, но все-таки оставил свой телефон контактный. А потом спрашивает: «Может тебе вещи какие нужны? Или поесть что-нибудь?».

Я думаю, что, конечно, было бы неплохо.

Договорились завтра созвониться. На следующий день он позвонил, вещи, правда не сам лично вручил. Мы договорились встретиться в одном месте, а я, наверное, отошёл куда-то и батарейка на телефоне у меня севшая была. Потом я батарейку зарядил, конечно. И мне сообщение приходит от Александра: в общем, я тебе оставил вещи там, забери.

Я и пошёл. Смотрю: целая сумка вещей! И пачка овсяного печенья. Я посмотрел, а вещи там хорошие. Взял я то, что по моему размеру подходит. А там и кроссовки были хорошие, и свитера, хотя лето было (улыбается). Я там, кажется, футболку взял и рубашку. А остальное — не мой размер. И думаю: куда это девать-то теперь? Я же с собой это таскать не буду, а выкидывать как-то жалко. В общем, ладно. Решил дойти до туда, адрес-то у меня был. А город я хорошо знаю, я же в такси работал.

И что дальше? Ну, дошел я пешком все-таки. На часах уже около одиннадцати. Кое-как нашёл это место, приют тогда чуть выше располагался, вверх по улице. И вот я пришёл туда, чтобы вещи отдать. Правда, перед тем, как прийти туда, я паспорт все-таки спрятал свой, на всякий случай.

И вот я стучусь, стучусь. Александр приходит и говорит с порога: «О, пришел, ну давай проходи что ли».

Я говорю: «Нет-нет, я вот вещи принёс, не выкидывать же, если мне не подходят, хорошие вещи». И мы все-таки зашли.

Тогда ещё в приюте не все было готово, конечно. Например, душевой не было, микроволновки, холодильника и чего-то ещё…не помню уже. Зато чайник был, радио, несколько кроватей пустых. Медленно обустраивалось.

И вот мы чай-то попили, посидели, Александр и говорит: «Да, ладно, ложись спать уже здесь, куда ты пойдёшь?». И одеялом меня укрыл. Я там и остался. Меня здесь даже никто не спрашивал, что да как. С этого момента у меня и начало всё налаживаться. Одежда появилась хорошая: вот куртка, например, моя, джинсы, обувь тоже Александр отдал, свитер теплый. То есть — одел меня.

Вот я в порядок себя привёл и естественно стал работу искать. Сейчас, можно сказать, что подрабатываю промоутером, листовки раздаю, рекламирую парикмахерскую «Цирюльник». Летом-то хорошо, а вот зимой — плохо. Около тысячи в день у меня получается. Конечно, небольшие деньги, но лучше, чем ничего. И надо уже решать все-таки вопрос с инвалидностью, деньги как бы не лишние. Думаю, тысяч восемь мне бы платили, на эти деньги можно уже и комнату снять, например. И постоянную работу найти.

Самое печальное, о чем я жалею, что зрения не стало. Потому что водитель — это точно мое. Я ещё в 90-х годах начинал. С грузовиков. Потом легковую категорию получил, потом и автобусную. В общем, водить машину — это точно мое. Я ещё с детства мечтал, за руль впервые сел, когда мне ещё 15-ти лет не было. Была мечта у меня — стать водителем. И вот на грузовиках работал больших, даже в армии грузовики водил.

Я бы лучше, конечно, водителем работал, чем эти листовки раздавать. Хотя язык у меня работает все-таки, это хорошо, я умею людей агитировать. Но не мое это, конечно, но что поделать.

И со зрением уже ничего не сделаешь, обидно. Болезнь называется диплопия. Очки не помогают. Может лекарства какие-то помогут, конечно. Но у меня пока были деньги, то я покупал то, что прописывали. Только толку почему-то не почувствовал никакого. Это же все-таки неврологическая болезнь, от нервов. Было бы проще, если бы это просто офтальмологическая болезнь была — очки надел и все. А у меня нервы глазные задеты, это так легко не исправишь.

Когда я в такси работал, то все-таки это лучшие деньги были, я тогда и в хостелах жил, и еду себе сам покупал. Как-то нормально зарабатывал. Может, конечно, не так много, но зарабатывал. А вот зрения не стало — не стало возможности зарабатывать. Было бы зрения, то все было бы хорошо.

И, кстати, в рабочем доме не так много человек было. Я, может быть, видел где-то пятнадцать. Там временами как-то. Но я никому никогда не советую идти в рабочие дома. Возможно, есть хорошие рабочие дома, я не спорю. Только мне попался такой отвратительный, можно сказать, даже гадский. У меня зрение-то из-за этого и пропало — на нервной почве, потому что две недели меня там насильно держали. Вот тебе и рабочие дома. Как я вышел оттуда — пропущу лучше.

Станислав, в хостеле “Маяка”

В «Маяке» совсем другое дело. Мы сперва находились на Нижегородской, 201. Там был подвал. Нужно было спуститься, пройти по коридору немного и подняться по лестнице повыше. Но все равно: там окон нет, отопление плохое. А здесь (на Нижегородской 205 к1) нормально всё — тепло, освещение есть. Сейчас стало лучше. Александр хороший человек.

С соседями по-всякому бывает, конечно. Все мы люди разные, как вы понимаете. Но уживаемся. Конфликты, мелкие бывают, как и в любой другой жизни. У вас же, наверное, тоже с кем-то бывают конфликты, правильно? Или не бывает? Тоже самое и у нас.

Планы, конечно, у меня грандиозные, чтобы всех врачей обойти. Но я знаю, что мне это надо. Вопрос ещё в другом: дадут или не дадут мне ещё инвалидность. Это ещё неизвестно. Но вообще должны.

Александр часто помогает. Когда нужна какая-то помощь, то он всегда помогает. Например, два дня назад мы тут уборку делали, все отмывали, переставляли. А вчера мы переезжали. Все вещи мы на газели сюда перевозили, все расставляли. Мне пришлось даже «работой» пожертвовать. Позвонил и сказал, что два дня меня не будет. Как раз погода была хорошая, позавчера вообще тепло было, -6 всего на улице. До этого -10, кажется. Работай — не хочу, листовки раздавать, я имею в виду. Но я не пошёл на работу, так и так — не могу. Я вчера было -20 и я пошёл, а к вечеру и вовсе -25. И вот я весь день листовки раздавал. Ту помощь, которую мог здесь (прим. в приюте) оказать, то я оказал. И на работу вышел. Говорю: «Ну все, я пошёл на работу». И мне отвечают: «Иди-иди, давай, зарабатывай деньги».

Сейчас пока холодно будет три дня, то придётся, конечно, не работать. А как потеплеет, то опять пойду деньги зарабатывать. Потому что деньги все равно нужны, что-то там докупить покушать: сахар там, например, что-нибудь ещё, на проезд, на сигареты.

Работу не так уж и сложно было найти. Оказывается, что можно было даже без паспорта. Самое главное, чтобы вид был такой «не бомжовский». Если человек пришёл, конечно, небритый, немытый, нечесаный, в какой попало одежде, то его раздавать листовки никто не возьмёт.

А сейчас я помылся, побрился, Александр одежду выдаёт. Даже говорит: «Вот выбирай, что хочешь, что нравится».

Наверное, если бы Александр тогда ко мне не подошёл, то было бы хуже. Навряд ли было бы что-то лучше. Потому что он был мой единственный вариант. Другой вариант — в рабочий дом. Но если только хороший найти, где действительно хорошие условия, не «по-рабски» работать. Сейчас рабочие дома, на самом деле, есть разные — где платят, где не платят. Есть вообще такие, где ничего не платят. Как раз в таком я и был. Там просто переночевать, тарелку недоваренной перловки съесть утром или вечером и чай без сахара.

А тут — хорошо. Не то, чтобы я как-то рекламирую это место, нет. Мне врать нет никакого смысла. Но Александр, например, договорился с кафе «Арагви» (Сибиряков-Гвардейцев, 26). Они нам бесплатно суп варят, раз в неделю я езжу и забираю 10 литров супа. Спасибо им большое, что такую помощь нам оказывают.

Автор текста:  Екатерина Казакова

Александр Алексеев

Наверх